Новости Энциклопедия переводчика Блоги Авторский дневник Форум Работа

Декларация О нас пишут Награды Читальня Конкурсы Опросы
Страницы
Рубрики
Архивы
Visitors Online

Что вижу, то и пою

Записки на манжетах сумасшедшего по поводу перевода

Подписаться на RSS  |   На главную

« »

Перевод как акт агрессии

«Понимаю, – прошептал он в ответ, – кажется, понимаю.  Он и в самом деле понял… … … Не готов… Еще не готов… я должен в себе разобраться. Хочу ли я , чтобы он понимал меня так же хорошо, как я его понимаю?» (Клиффорд Саймак, Город)

По совокупности впечатлений (в т. ч. от пресс-конференций под бессвязное лопотание переводчиков) возникло вот такое предварительное соображение…

А стоит ли переводить хорошо?!

Ведь хороший перевод (в данном случае = понятный и звучащий «по-русски»), пожалуй, в целом – зло в чистом виде. Архетипическое такое зло, древнее, въевшееся в подкорку и общественное сознание: нарушение границ и покушение на устои.

Ведь «чужаки» по определению не могут и не должны говорить «по-нашему» понятно, вразумительно, связно, логично, убедительно, красиво, естественно, без акцента и т. п.

Иначе становится страшно: а вдруг мы их поймем?! А если они нас?!

———

14 мая 2015 г.

Чтобы не плодить сущности,  добавлю в исходную запись еще одно соображение/ответвление, до изложения которого в первый заход руки не дошли.

Когда речь заходит о машинном переводе/краудсорсинге и т. п., мы вроде более-менее привыкли к рассуждениям/оправданиям из серии «за неимением гербовой»/«пряников сладких, увы, не хватает на всех» и т. п.

А ведь не факт, что гербовая/пряники/полноценный перевод вообще большинству (потенциальных?) потребителей в радость.

От полноценного перевода столько всяких неприятностей случиться может. Автор (чего угодно) может оказаться не глупее читателя, задуматься придется и т. п.

А если переведено так себе, то запросто можно списать на «тупые они»


19 Апрель 2015 Константин Лакшин | Комментариев (18)


комментариев (18) к Перевод как акт агрессии

  • «Хвалят также поступок Фемистокла с человеком, говорившим на двух языках, который был одним из посланцев персидского царя, требовавших земли и воды, и переводчиком. Согласно народному постановлению, Фемистокл велел схватить и казнить его за то, что он осмелился пользоваться эллинским языком для передачи приказаний варвара» (Плутарх).

  • Константин, а откуда уверенность, что на русский переводили «чужаки», а не свои?
    Второй вопрос: своим можно переводить на русский хорошо?
    Третий вопрос: как наказывать провинившихся?

    • В том, что я смотрел/слушал, переводили свои, стопудово. Просто от безобразности перевода мысли у меня поскакали во все четыре стороны.

      С одной стороны, например, если чисто прагматически, во время предвыборной компании невнятный вопрос прессы – подарок кандидату: можно в очередной раз похвалить себя, изложить программу и т. п. То же самое относится и к невнятному переводу.

      С другой, всяческие границы и однозначности – во многих отношениях очень давно «наше все». Пока чужак-иностранец где-то там, далеко, за тысячей границ на замке (государственных, природных, культурных, языковых и т. п.), все более-менее ничего. А хорошо говорящий «по-нашему» (или «хорошо переведенный») вполне может вызывать некоторый дискомфорт, поскольку вроде и по эту сторону границы (если послушать), и места для него тут в картине мира не предусмотрено. Отсюда – про перевод как акт агрессии.

      Для начала примерно так.

      • Получается, что хорошо переводящий переводчик — это такой отравленный наконечник стрелы или копья в руках врага. Незавидная роль и судьба.
        Знаете, я начинал свою переводческую деятельность в начале восьмидесятых, когда, как вы выражаетесь, границы и однозначности были выражены намного контрастнее. И да, тогда к переводчику относились минимум с недопониманием, часто настороженно, а иногда как к потенциальному «перебежчику». Меня коснулось в основном недопонимание. Я регулярно покупал и читал Монд и Фигаро и сбрасывал все это в кучу одной из комнат пятикомнатной квартиры, в которой жил один (правда с красным уголком в нагрузку). И вот однажды эту кучу увидела жена одного из мастеров профобучения. Единственное, что она смогла сказать: «Саша, это ж сколько трикотина можно было купить!» Трикотин — это такая ткань.

      • «… и места для него тут в картине мира не предусмотрено. Отсюда – про перевод как акт агрессии…»

        По-моему, центральное место здесь — личная картина мира. Перевод, как и все остальное, — лишь бесплатный бонус к собственному мнению. Где-то встречал обратное средневековое суждение, что перевод — именно то оружие, которое позволяет узнать о слабостях врага и, тем самым, его, завравшегося и зарвавшегося, обезоружить.

        Ну а так, впрочем и при всяких равных, наше все — это замазанные для отечественного специалиста технические данные отечественной же техники в иностранном журнале, смущение переводчиков при переводе вопросов, идеологический перевод интервью, специально испорченные картографические проекции и т. п. За 3000 лет мало что может измениться, чай, не геологическая эпоха.

      • «По-моему, центральное место здесь — личная картина мира… …За 3000 лет мало что может измениться, чай, не геологическая эпоха».

        Не уверен, что правильно понимаю, что именно вы имеете в виду, когда говорите о личной картине мира.

        Меня вот помчавшиеся во все четыре стороны мысли довольно быстро довезли до этологической составляющей реакции на перевод и масштаба в десятки-сотни тысяч лет (чтобы не начинать с одноклеточных) на фоне хотя бы того же Интернета.

        В следующий заход постараюсь подробнее.

      • Интересно, как в ответ на упоминание границы сразу же всплыло оружие (а чужак/иностранец стал врагом).

        А почему не еда (трапезу разделить) или товар?

        • Доведенная до исторических примеров тема перевода как акта агрессии из заголовка. Примеры с переводом предложений еды и товара агрессору и чужаку поищу, но не сегодня. 🙂

  • Интересно, ведь это же работает и в обратном направлении. Как с переводом Корана, например. Коран по убеждению мусульман переводить нельзя.

    • Ну, да, а помните, какая была бойня в Европе, когда Библию стали переводить на нацязыки? А, еще вспомнила, что были такие «триязычники», возмущавшиеся по поводу славянских переводов религиозных текстов.

      Вот в «Грамоте» про это нашла интересное:

      Не всем пришлось по душе явление нового языка, на который стало переводиться Свщ. Писание. Первоучителям пришлось выдержать тяжелейшую борьбу с т.н. пилатниками, или триязычниками.
      Триязычники — это сторонники точки зрения (преимущественно из среды латинского [немецкого] духовенства), согласно которой священными (= пригодными к передаче слова Божия) являются только три языка (иврит, греческий, латынь), так что переводы Библии на славянский и служение славянской литургии подпадают под запрет. В Пространном житии Константина читаем: «Когда же был он в Венеции, собрались против него латинские епископы, и попы, и черноризцы, как вороны на сокола, и воздвигли триязычную ересь, говоря: ‘Скажи нам, как ты теперь создал для славян письмена и учишь им, а их не обрел раньше никто другой, ни апостол, ни папа римский, ни Григорий Богослов, ни Иероним, ни Августин? Мы знаем лишь три языка, на которых подобает Бога с помощью (особых) письмен славить: еврейский, греческий и латинский’. Отвечал же им Философ: ‘Не идет ли дождь от Бога равно на всех, не сияет ли для всех солнце, не равно ли все мы вдыхаем воздух? Как же вы не стыдитесь лишь три языка признавать, а прочим всем народам и племенам велите быть слепыми и глухими?’» (перевод с церковнославянского [Флоря 2000: 170-171]). И далее Кирилл прочитал настоящий трактат против триязычной ереси (он заполнил всю обширную XVI-ю главу его Жития). В конце главы сказано: «И этими словами и многими иными посрамил их и оставил».

      • Спасибо, Катя. Никогда не слышала про триязычников. У мусульман это связано с тем, что Коран — это непосредственно слово божье. То есть бог передал свое послание Магомету на арабском, и, соответственно, любой перевод будет искажением.

        • Ну, тут в чем-то сходная идея, но не буквально такая, да. И в принципе, конечно, верно, что любой перевод чего бы то ни было — обязательно искажение, пусть иной раз в малом.

          Еще мне в связи с процитированным Азиусом вспомнилось, что борец за чистоту и величие русского языка Шишков считал, что на бытовые темы (а не на какие-нибудь возвышенные, не в литературе) следует говорить по-французски, сам так и делал.

  • Пошла много думать. В последнее время серьезные мысли от перевода увела в другое русло, поэтому лучше ничего говорить не буду, ибо боюсь пальцем в небо попасть (не то чтобы раньше не попадала, но во всяком случае не боялась). Но за повод поразмышлять глобально спасибо.

  • Перевод как акт агрессии — это маразм, которого в нашей жизни ужас как много. Но ведь переводчики для того и нужны, чтобы люди, говорящие на разных языках, могли общаться и понимать друг друга.

Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.